Публикация

На следующей неделе выйдут данные по CPI. Barclays и Morgan Stanley уже заявили, что в сентябре общий индекс потребительских цен (CPI) в годовом выражении подскочит до 3,7%, а энергетический компонент вырастет на 5,05% в месячном выражении, бензин подорожает на 34,8% в годовом. В чате уже началась паника. Кто-то спрашивает: «Если CPI превысит ожидания, снова будет падение?» Кто-то спрашивает: «Стоит ли заранее сокращать позиции?» Кто-то уже не может уснуть. Но я хочу задать вопрос: вы следите за CPI, а CPI — за чем? CPI — это не причина, а следствие. Истинная причина — на танкерах в Персидском заливе. 8 октября Министерство финансов США снова предприняло шаги. Новый раунд санкций — в черный список попали 17 иранских танкеров. Американские чиновники при этом сказали одну фразу, на которую многие не обратили внимания — «За пределами блокировки иранских портов США на судах по-прежнему находится около 20 миллионов баррелей иранской нефти». 20 миллионов баррелей. Это не запасы. Это плотина, нависшая над мировыми ценами на нефть. Каждый баррель иранской нефти, который не может попасть на рынок, накапливает потенциал для следующего раунда роста цен. Вы можете подумать: «20 миллионов баррелей — что это такое? В мире ежедневно потребляется 100 миллионов баррелей». Да. Но дело не в количестве, а в тенденции. Американские чиновники сказали: из-за блокировки и санкций Иран прекратил загрузку и разгрузку нефти на судах. Нельзя загрузить, нельзя разгрузить. 20 миллионов баррелей нефти просто плавают в море, не двигаясь. Рынок ждет одного числа, но пока эти танкеры стоят на месте, цены на нефть не упадут с высокого уровня. Иран тоже не сидит сложа руки. Морской путь закрыт? Тогда по суше. Сейчас Иран ежедневно транспортирует около 250 тысяч баррелей по суше, а также использует «теневой флот» и торговые сети третьих стран для обхода санкций. США борются с этими посредническими сетями, оказывая давление на иностранные финансовые институты. Но каждая прерванная цепочка означает еще более жесткое ограничение маржинального предложения на мировом нефтяном рынке. Morgan Stanley уже предупредил: восстановление поставок с Ближнего Востока продлится до поздних этапов 2027 года, а рынок в IV квартале 2026 и I квартале 2027 будет испытывать дефицит предложения. Это не краткосрочная проблема. Это затяжная война. И все это в конечном итоге отразится в CPI. Прогноз Barclays по ключевым данным ясен: бензин подорожает на 34,8% в годовом выражении, отопительное масло — на 38,8%. Morgan Stanley отмечает, что напряженность на Ближнем Востоке поднимает цены на нефть, что дополнительно отразится на стоимости авиабилетов и транспортных расходов, при этом рост цен на реактивное топливо в годовом выражении приближается к 90%. Есть еще один болезненный показатель: с начала конфликта США и Израиля с Ираном цены на дизельное топливо в США выросли примерно на 70%, а 8 октября средняя цена по стране достигла 6,28 долларов за галлон. Рост цен на дизель ведет к увеличению стоимости грузоперевозок. Рост стоимости перевозок ведет к росту цен во всех супермаркетах. Вы следите за CPI, CPI следит за ценами на нефть, а цены на нефть — за теми 20 миллионами баррелей, которые не могут сойти с танкеров. Федеральная резервная система США уже почти не выдерживает. Стратегические нефтяные резервы США упали до 283 миллионов баррелей — минимального уровня с 1982 года. В марте было 415 миллионов баррелей. За полгода было выпущено более 130 миллионов баррелей. Министерство энергетики планирует выпустить еще 40 миллионов баррелей, но это уже последняя часть плана по выпуску 172 миллионов баррелей. Карты почти сыграны. США даже начали призывать Европу выпускать дизельные резервы, но аналитики сразу охладили пыл: мощности по переработке нефти ограничены, выпуск не поможет. Шок предложения нельзя компенсировать выпуском резервов. Биткойн сейчас колеблется около 82 000 долларов, только что оправившись от резкого падения с 81 000 долларов. В той волне падения 180 тысяч человек понесли ликвидации, 1,1 миллиарда долларов исчезли. Правительство США за несколько дней перевело на Coinbase 17 733 BTC на сумму 1,48 миллиарда долларов. В сочетании с переформатированием майнинговых пулов и паническими продажами краткосрочных держателей, бычьи позиции мгновенно рухнули. Но еще более примечательно: данные Glassnode показывают, что средний объем спотовых и ETF сделок на биржах за последние 7 дней составил всего 6,8 миллиарда долларов, что ниже 90% уровней с января 2024 года. За последние 30 дней рынок реализовал капитализацию в 12,8 миллиарда, но ETF, стейблкоины и корпоративные резервы купили всего 4,9 миллиарда. Игра на остатках. Новых покупок недостаточно. Что это значит? Рынок крайне чувствителен к макроэкономическим негативам. Любое колебание может вызвать цепную реакцию. Иранская нефть не выходит → цены на нефть остаются высокими (Brent сейчас выше 100 долларов) → энергетическая инфляция упорна → ФРС не может смягчить политику → доллар силен → ликвидность на крипторынке под давлением → BTC и рисковые активы подавлены. Эта цепочка — не предположение, а реальность. Вероятность повышения ставки в октябре снизилась до 17,7%, но вероятность повышения до 50 базисных пунктов в декабре достигает 83,7%. Президент Федерального резервного банка Сент-Луиса Мусалем даже заявил, что в ближайшие 6-9 месяцев повышение ставок может продолжиться. ФРС не хочет ужесточать, но не может ослабить. Рынок ждет CPI в следующую среду. Но CPI — это всего лишь пунктуация в борьбе танкеров в Персидском заливе. 20 миллионов баррелей нефти плавают в море, пока они не сдвинутся с места, глобальная инфляция не снизится. Инфляция не снижается — ФРС не ослабляет политику. ФРС не ослабляет — ликвидность на крипторынке не возвращается. Вы можете нервничать, глядя на графики, а можете поднять голову и посмотреть в сторону Персидского залива. Настоящая история не в отчете CPI. Она на тех танкерах, что плавают в море. Вероятно, CPI на следующей неделе будет плохим. Но это не важно. Важно — почему он будет плохим и когда станет лучше. Ответ не в таблицах данных Вашингтона, а в проливе Ормуз. $BTC $XAU $BZ #美俄达成柴油供应安排，霍尔木兹风险仍未解